<<
>>

Пост-фрейдовское развитие

Многие из ранних приверженцев Фрейда, позднее отошедших от его теоретических взглядов, продолжали применять кушетку, по­стоянно или с определенными пациентами, или в каких-то модифи­кациях. Среди них — Вильгельм Штекель, Карл Юнг, Вильгельм Райх, Отто Ранк и Карен Хорни.

Фактически, они отошли от многих доктрин классического психоанализа, но сохранение ими кушетки имеет, возможно, некий общий подтекст, говорящий об отношениях между теорией психотерапии и использованием кушетки. Это на­водит на мысль, что использованию лежачей позиции присуща неотъемлемая ценность, причем во многих типах психотерапии. Некоторые терапевты, напротив, прекратили применение кушет­ки. Среди них были Альфред Адлер, Гарри Стэк Салливен, Эрих Фромм, Фрида Фромм-Райхманн и Клара Томпсон. Но по большей части применение кушетки сохранилось и даже возросло. Рост при­менения кушетки в основном обязан развитию и распространению психоаналитических институтов, готовящих специалистов.

Для всех аналитических студентов кушетка, вероятно, первое из техники психоанализа, с чем они сталкиваются. Еще не зная многого о психоанализе или психоаналитической процедуре, они знают об использовании кушетки, потому что кушетка — часть их собствен­ного анализа. В курсе своей академической подготовки студенты позднее узнают, что использование кушетки принимается как дан­ность в качестве неотъемлемой части лечения. Студент-аналитик

через идентификацию со своим собственным аналитиком, через при­обретенное чувство покоя и поддержки от аналитического процесса и в результате обучения, скорее всего, продолжит использование кушетки, уже со своими пациентами. Поскольку идентификация — один из самых ранних и самых сильных механизмов обучения, он часто упорно сохраняется перед доводами рассудка и даже вопреки противодействию. Это помогает объяснить, почему использование кушетки продолжается без особого исследования этого процесса. Студент, который позже сам становится аналитиком, сильнейшими узами идентификации привязан к своему аналитику/учителю. Та­ким образом, именно ей он следует, в традиции своего аналитика и учителей.

С позиций обучения, Фрейд никогда не посещал никакого психо­аналитического института и не имел аналитического супервизора. Никогда он не проводил ни с кем «обучающего анализа», не читал курса в психоаналитическом институте и в явном виде не проводил супервизий ничьих аналитических случаев. Подготовка Фрейда, по­мимо медицинского факультета, была психологической и неврологи­ческой, причем в обеих областях весьма отдаленной от вербальной и символической работы психоанализа. Следовательно, для него пси­хиатрическая подготовка не могла быть аспектом его психоаналити­ческой работы. Его подход к тому, как выполнять психоаналитичес­кую работу, был не доктринерским, а, скорее, довольно прагматич­ным. Некому было учить его использовать или не использовать ку­шетку в его психоаналитической работе. Ее применение произошло из ее полезности и благотворности для того вида терапии, который он проводил, и результатов, которых он пытался достичь.

В этом отношении его первые последователи подражали его усилиям, но сделали и самостоятельный значительный вклад. Первые ученики Фрейда Вильгельм Штекель, Альфред Адлер, Шандор Ференци и другие часто совершали с ним длительные прогулки и подолгу бе­седовали. Он рассказывал им, что он делает, предлагал технические подсказки и свои идеи относительно пациентов, которых они стара­лись вылечить с помощью этого нового подхода. Очень важно то, что первые психоаналитики, те, кто практиковал примерно до 1922 года, не имели преимуществ какого-либо формального обучения психо­анализу. До тех пор, пока не был основан первый обучающий инсти­

тут, психоаналитический студент мог учиться только у старшего ана­литика, то есть следовать устной традиции через систему восприятия.

По мнению Роазена (Лоагеп, 1975; 118), отношения Фрейда с его учениками были именно такими — пока их не стало больше, чем он мог обучать лично, он обучал, не применяя формализованной тех­ники. Роазен пишет:

«Одна из причин влияния Фрейда, заключается в том, что его те­рапевтическая процедура была гораздо более систематичной и упо­рядоченной, чем смог организовать кто-либо другой. Когда доходило до техники. Фрейд был очень рационалистичным Он не хотел пи­сать о своем особом подходе до ссор с Адлером, Штекелем и Юнгом, когда представилось необходимым разграничить свою собственную форму лечения от форм других терапевтов. Фрейд был слишком умен, чтобы быть догматичным в технике, и прежде всего он хотел, чтобы его ученики хорошо умели понимать; возможно, что он писал так мало о технике, чтобы не устанавливать для своих последовате­лей слишком строгих ограничительных законов».

Не раньше, чем спустя почти 30 лет после того, как он стал прак­тиковать психоанализ, был открыт первый психоаналитический институт в Берлине, под руководством Карла Абрахама. С учреж­дением этого института были сформулированы новые концепции относительно того, какая техника будет лучшим проводником пси­хоаналитического лечения, и какой технике следует обучать сту- дентов-аналитиков. Также были установлены процедуры обучения, такие как требование анализа всех кандидатов, учебные курсы и анализ пациентов под супервизией, пока студента не сочтут компе­тентным для самостоятельной практики. Вероятно, использование кушетки тоже было институционализовано при такой формализа­ции психоаналитической подготовки. Фрейд никогда не играл ак­тивной роли в этой формализации. Возможно, его собственное тяж­кое начало вызывало у него нежелание придерживаться какой-либо традиции.

Даже при том, что гипноз им был оставлен довольно рано, его популярность в Вене не возросла, не вернулись к нему и лояльность и уважение коллег-медиков в этом старинном городе. Во многих от­ношениях Фрейд отошел от медицины. Можно сказать, что кушетка

была единственным материальным свидетельством его прежней медицинской деятельности. Все прочие инструменты и лекарства были оставлены. По мере того, как психоанализ получал более ши­рокое распространение и известность, многие приходили к Фрейду, чтобы узнать о нем побольше. Он приветствовал появление в своей области людей с иными интересами. Это были юристы (Ганс Сакс), психологи (Теодор Райк), теологи (Оскар Пфистер), искусствоведы (Эрнст Крис), а также многочисленные врачи, многие из которых не имели психиатрической подготовки. Хорошо известно, что Фрейд многих отговаривал от продолжения медицинской подготовки, вклю­чая собственную дочь Анну.

Поскольку кушетка связана с психоанализом, а многие люди счи­тают психоанализ медицинским лечением, персональное отноше­ние Фрейда к медицине представляет некоторый интерес. Об этом он сам сказал весьма примечательные вещи:

«Психоанализ относится к разделу психологии; не к медицинской психологии в старом смысле и не к психологии болезненных процес­сов, а просто психологии... Возможность его применения в медицин­ских целях не должна уводить нас от сути дела... Говорят еще, что психоанализ, в конце концов, был открыт врачом в ходе его усилий помочь своим пациентам. Но это совсем не так.

Я хотел бы остановиться на этом историческом доводе поподроб­нее. Поскольку он касается меня лично, я могу пролить некоторый свет для всех, кого это заинтересует, на свои собственные мотивы. После сорока одного года медицинской деятельности мое знание са­мого себя говорит мне, что я никогда не был врачом в должном смыс­ле. Я стал врачом, потому что вынужден был отклониться от своей изначальной цели; и победное торжество моей жизни состоит в том, что я после долгого окружного пути вышел наконец обратно на мою первую тропу» (Freud, 1927b; 252-253).

Но хотя сам Фрейд успешно избежал втягивания в институцио­нализацию психоанализа, главное течение развития профессии про­легло через разные учебные заведения, которые постепенно сложи­лись по всему миру. Миллетт описывает (Millett, 1962; 128) этот про­цесс институционализации психоанализа, как установление его ри­туального характера. Он утверждает, что само использование про- Цедуры Фрейдом стало основой слепого подражания. Он пишет:

«То, что начиналось как специализированная форма исследова­ния и лечения, привело к формированию особых законов или пра­вил, которые стали принимать характер ритуала. Кушетка, свобод­ные ассоциации, строгое посещение, отношения и интерпретация сновидений, высокая частота сессий, немедленная оплата наличны­ми — все эти требования стали восприниматься как sine qua non [без которых нет (лат.) — прим, переводчика] психоаналитической прак­тики. Авторитет для этих жестких процедурных рамок был позаим­ствован у Учителя, и они рабски воспроизводились его учениками, по мере распространения нового Евангелия среди их последовате­лей. Так была твердо установлена высоко авторитарная система пси­хоаналитической организации и практики, которая предоставляла модель для введения этого нового метода обучения и лечения всему миру».

Лоран также упоминает (Lorand, 1950; 208) о воздействии инсти­туционализации на аналитика во время подготовки:

«В течение многих лет аналитической практики я имел возмож­ность наблюдать, работая с младшими коллегами, которые еще на­ходились в процессе подготовки, влияние на них изменений в про­граммах подготовки, расширения учебных предметов, а также сме­ну их теоретической ориентации. Вместе со студентами или паци­ентами, направленными коллегами, часто встречаешься с идеями, которые отличаются от твоих и от общепринятых. Иногда аналитик склоняется в пользу определенных теоретических положений и раз за разом ссылается на них. Аналитиком может руководить научный интерес — доказать валидность концепции, к которой он чувствует склонность. В некоторых случаях это может быть эмоциональная установка, основанная на“учебном переносе”, который заставляет аналитика настойчиво подчеркивать чью-то точку зрения».

Из-за разрыва поколений между теми аналитиками, которые были подготовлены, если это так можно назвать, под нестеснитель­ным покровительством Фрейда, и теми, которые стали появляться в 1920-е в качестве выпускников психоаналитических институтов, многое из того, чему позднее обучали аналитиков, было сообщено в рамках так называемой «устной традиции», и то, что говорилось, воспринималось, возможно, как данность, и редко записывалось.

Мозер также показывает (Moser, 1977; 29), как влияние аналити­ка может сказаться на поведении студента:

«...он словно сидел позади меня, мой ангел-хранитель, присутствуя при тех анализах и лечениях, которые теперь проводил я сам».

Может быть, устная традиция (то есть неписаное руководство) в психоанализе до некоторой степени аналогична роли, которую пись­менность играет в истории человечества. Прежде чем люди научи­лись писать, они, сидя вокруг общего костра племени, передавали, в «устной традиции», знание от отца к сыну и от старших членов пле­мени к младшим. Письменность у человечества возникла около 5000 лет назад. Остатки «устной традиции» в психоанализе, примени­тельно к использованию кушетки, могут помочь объяснить, почему до сих пор так мало было написано о ней. Понятно, что использова­ние кушетки в психоанализе — вопрос развития, и теперь возможно большее письменное признание ее роли в теории и технике.


<< | >>
Источник: Харольд Стерн. Кушетка. Ее использование и значение в психотерапии.Перевод с английского Е. Замфир (Кушетка. Ее использование и значение в психотерапии) и О. Лежниной (Введение в современный психоанализ и работы Хаймана Спотница); при участии Т. Рудаковой. Научная редакция проф. М. Решетникова.2002. 2002
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Пост-фрейдовское развитие:

  1. ПРОГРАММА ЭВОЛЮЦИОННОГО РАЗВИТИЯ Вселенский Разум имеет программу эволюционного развития, которая заложена в нашем разуме на уровне подсознания.
  2. Нина Александровна Абрашина. Лечебный и профилактический массаж для детей с нарушениями развития.Лечебный и профилактический массаж для детей с нарушениями развития: Флинта, Наука; М.;2009, 2009
  3. ПОРОКИ РАЗВИТИЯ ЛЕГКИХ
  4. Механизмы развития опухолей.
  5. Физическое развитие
  6. ПОРОКИ РАЗВИТИЯ СЕЛЕЗЕНКИ
  7. РАЗВИТИЕ ЛЕГКИХ
  8. Механизм развития ДН
  9. СТЕПЕНЬ РАЗВИТИЯ
  10. РАЗВИТИЕ МОЛОЧНЫХ ЖЕЛЕЗ
  11. АНОМАЛИИ РАЗВИТИЯ
  12. Глава З. Физическое развитие
  13. АНОМАЛИИ РАЗВИТИЯ БРЮШИНЫ
  14. РАЗВИТИЕ ПИЩЕВАРИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ
  15. Преждевременное половое развитие