<<
>>

ВЫВОДЫ К ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ

Если бы оказалось, что константы действительно име­ют непостоянные численные значения, наше понимание окружающего мира претерпело бы кардинальные изме­нения. Но маловероятно, что величественное здание традиционной науки непременно должно при этом рас­сыпаться.

Ведь ученые, как правило, весьма прагматич­ны, они довольно легко смогли бы приспособиться к новым условиям. В такой ситуации численные значения фундаментальных констант регулярно сообщались бы в различных журналах, подобных «Нейчур», — как сводки погоды или как котировки акций и валют на тех страницах газет, где освещаются экономические про­блемы. При этом те, кто нуждается в точном значении констант, пользовались бы этими данными для своих вычислений, но для большинства остальных людей эти изменения численных значений фундаментальных по­стоянных не имели бы абсолютно никакого практиче­ского значения.

Но хотя ученые, безусловно, смогли бы приспосо­биться к постоянно флуктуирующим значениям фунда­ментальных постоянных, сам дух науки изменился бы в весьма значительной мере.

Старая вера в математиче­ский уклад природы могла бы показаться наивной. При­рода стала бы восприниматься как живое существо с его собственной жизнью, такой же непредсказуемой и пол­ной неожиданностей, как жизнь любого отдельного живого существа. Конечно, математики могли бы попы­таться смоделировать флуктуации численных значений фундаментальных констант, но их прогнозы были бы не более точными, чем предсказания погоды, событий в экономике или колебаний котировок акций на биржах.

Точно так же, если выяснится, что эффекты экспе­риментатора проявляются в гораздо более широких пределах, чем предполагалось ранее, большая часть ученых отнеслась бы к этому прагматически. В различ­ных областях науки стал бы широко использоваться метод двойного слепого контроля.

На практике подоб­ные эксперименты стали бы обузой для многих биоло­гов, химиков и физиков, сильно усложнив сам процесс их исследований. Но ведь психологи-практики и клини­цисты-исследователи работают в такой ситуации уже на протяжении десятилетий, и их пример показывает, что приспособиться к новым условиям вполне возможно.

Но даже использование двойного слепого контроля не гарантирует полной нейтрализации влияния ожида­ний. Это доказывает эффект плацебо, о котором шла речь в соответствующем разделе. Условия двойного сле­пого контроля означают, что экспериментатор всюду ищет ожидаемый результат, не зная точно, в каких об­разцах или у каких испытуемых он проявится, и это ожидание приводит к тому, что эффект проявляется даже в контрольных группах. У пациентов, которым давали плацебо, часто наблюдается действие настоящих лекарственных препаратов, включая побочные явления.

Если к воздействию исследователя на ход экспери­мента серьезно относиться не только в медицине и пси­хологии, но и в большинстве других областей науки, дискуссии на эту тему и интерес к природе феномена, вероятно, в значительной степени расширили бы сфе­ру его изучения, что, в свою очередь, быстро и заметно увеличило бы финансирование подобных эксперимен­тов. С другой стороны, это открытие окончательно по­дорвало бы веру в объективность экспериментаторов в ее нынешней наивной форме.

А как с этой точки зрения выглядят эксперименты, предлагаемые в данной книге? Насколько они допуска­ют эффекты экспериментатора? Я не могу исключить такого воздействия, но полагаю, что оно может про­явиться лишь в ограниченных пределах. При любой воз­можности в экспериментах используется метод слепо­го контроля. Рассмотрим, к примеру, опыты с домашни­ми животными, которые точно определяют момент возвращения хозяев. Человек, который следит за ними дома, ведет наблюдение вслепую, так как сам не знает, когда вернется владелец животного. Если питомец при полном отсутствии каких-то знаков, воспринимаемых его органами чувств, и строгого распорядка, по которо­му живут все обитатели дома, все равно способен пред­чувствовать появление своего владельца, это допуска­ет три возможных толкования.

Или животное предви­дит возвращение, используя прямую связь с хозяином, или оно реагирует на ожидания присутствующих в доме людей, один из которых может иметь телепатическую связь с отсутствующим человеком, или воздействуют одновременно оба этих фактора.

Для уточнения можно было бы провести дополни­тельное исследование. Вариант, предусматривающий наличие телепатической связи между обитателями дома, может быть изучен непосредственно. Для этого следует определить, насколько точно он или она пред­чувствует возвращение отсутствующего человека, ког­да домашнее животное находится вне дома. Точно так же можно проследить за поведением своего питомца, используя автоматические средства видеонаблюдения при полном отсутствии людей. Если и в этой ситуации животное будет предчувствовать возращение своего хозяина, данный феномен уже нельзя будет отвергнуть на том основании, что на результат опыта воздейство­вал эффект экспериментатора.

При исследовании способности животных находить дорогу к дому, описанном во второй главе, могло бы выясниться, что голуби способны отыскивать голубят­ню даже в тех случаях, когда она перемещается на зна­чительное расстояние. Объяснение данного феномена воздействием ожиданий экспериментатора придало бы упомянутому эффекту еще более мистическое значе­ние, а сами удивительные способности голубей остались бы невыясненными. В эксперименте с термитами, о ко­тором рассказывалось в третьей главе, может оказать­ся, что изолированные насекомые колонии ведут себя подобно насекомым в термитнике, но в этом случае пред­положение о воздействии ожиданий экспериментатора было бы совершенно невероятным.

Измерения численных значений фундаментальных констант, о которых рассказывалось в шестой главе, трудно провести вслепую, но сравнивая измерения од­ной и той же постоянной в различных лабораториях, можно свести эффект ожидания к минимуму — при ус­ловии, что флуктуации будут синхронно наблюдаться всеми участниками эксперимента. Разумеется, это воз­можно только в том случае, если исследователи не ста­нут обмениваться получаемыми результатами до окон­чания всей работы.

Описанные выше примеры показывают, что практи­ческое изучение различных проблем вполне осуществи­мо даже при значительной вероятности проявления эффектов экспериментатора. В любом случае нынешнее допущение относительно полной независимости объек­тивного и субъективного, экспериментатора и предме­та исследования следует отбросить.

С другой стороны, может оказаться и так, что в боль­шинстве областей науки воздействие ожиданий экспе­риментатора проявляется редко или вообще отсутству­ет, что в них нет даже малейшего намека на присутствие какого-то паранормального влияния. Это как раз то, что предполагает подавляющее большинство ученых, это символ веры Скептиков. Таким образом, именно данное предположение необходимо в первую очередь прове­рить эмпирически. Его мог бы опровергнуть любой экс­перимент, а если подобное исследование завершится не­удачей, позиции Скептиков получат серьезное подтвер­ждение.

Поэтому Скептики, твердо убежденные в своей право­те, должны приветствовать программу таких испытаний с гораздо большим энтузиазмом, чем те, кто вместе со мной считает эффекты экспериментатора в традицион­ных экспериментальных отраслях науки возможными или даже вполне вероятными.

<< | >>
Источник: Шелдрейк Р.. Семь экспериментов, которые изменят мир: Самоучитель пе­редовой науки / Пер. англ. А. Ростовцева — М.: ООО Издатель­ский дом «София»,2004. — 432 с.. 2004

Еще по теме ВЫВОДЫ К ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ:

  1. ВЫВОДЫ
  2. Выводы
  3. Выводы.
  4. Выводы: какие методы лечения проверены и рекомендованы?
  5. Резюме части 2
  6. Анатомические области и части
  7. Анатомические части
  8. Анатомические части
  9. Анатомические части
  10. Анатомические части
  11. Резюме части 4 ДЖ.К. ФОРМЕН (J.C. FOREMAN)
  12. Анатомические области и части
  13. Анатомические области и части
  14. Анатомические области и части
  15. Анатомические области и части
  16. Анатомические области и части
  17. Анатомические области и части